Наши партнеры

История западноевропейского театра от возникновения до 1789 года.
Театр Лопе де Вега.

ТЕАТР ЛОПЕ ДЕ ВЕГА

Свои чудеса Лопе де Вега (1562—1635) стал совершать с самого юного возраста: мальчик поражал всех своим искусством слагать стихи, петь, танцевать, фехтовать. Пяти лет отроду он уже читал по-испански и по-латыни; не умея еще писать, он импровизировал стихи, которые записывали его старшие товарищи; десяти лет Лопе перевел с латинского «Похищение Прозерпины» Клавдиана, а четырнадцати лет, в 1576 г., вместе со своими друзьями убежал из надоевшей Мадридской королевской гимназии в отдаленную Асторгу.

Юные беглецы, раздобыв клячу, решили вести рыцарскую жизнь, полную приключений и доблестей, но были задержаны и разосланы по домам. К этим же «бурным» годам относятся и первые комедии Лопе: четырнадцати лет он написал «Верного любовника», но это был не самый его ранний опыт. «Между одиннадцатью и двенадцатью годами, — признается сам Лопе, — я писал не мало комедий, каждую в четыре акта...» Долго просидеть в Мадриде юный поэт не смог, и, лишь представился ему случай, он бросает школьную скамью и, добровольно вступив в испанскую армию, сражается на острове Терсейре с португальцами.

Вернувшись на родину, Лопе учится в алькальском университете, служит секретарем внука герцога Альбы и пишет по его просьбе пастушескую поэму «Аркадия»; влюбляется в дочь директора театра Елену Осорио, воспетую впоследствии в поэме «Доротея»; дерется на дуэли с оскорбившим его дворянином, пишет дерзкие памфлеты против изменившей ему любовницы. И в результате всего этого юного стихотворца сперва бросают в тюрьму, а затем изгоняют из Мадрида.

Он поселяется в Валенсии, в городе, прославленном литературой и театрами, и ставит тут в 1584 г. свои первые комедии. Но жить в тихом провинциальном городе тоскливо, и Лопе вместе с тысячами испанцев садится на корабли Армады, отплывающие из Лиссабона к берегам Англии. Поход завершился трагически — лишь немногие корабли вернулись на родину. На одном из них находился Лопе: он вез с собой поэму, написанную среди бурь и битв. Поэма называлась «Красота Анджелики» и состояла из одиннадцати тысяч стихов, в которых воспевались дальнейшие подвиги героев «Неистового Роланда» Ариосто.

По возвращении в Испанию Лопе де Вега сперва обосновывается в Валенсии, где усиленно занимается драматургией. Молодой поэт приобретает тут громкое литературное имя. И когда он переезжает в столицу, то попадает в число друзей просвещенного герцога Сессы, и перед ним открываются двери мадридских театров. Лопе входит туда смело и беззаботно.

Работоспособность Лопе была феноменальна. По свидетельству друга поэта Монтальвана, он мог написать акт в течение утра и целую комедию за два-три дня. Бывали случаи, когда приезжавшие из провинции актеры заказывали этому феноменальному человеку комедии и через несколько дней возвращались к себе домой, увозя тут же изготовленный заказ.

Комедии Лопе пользовались огромным успехом, спрос на них не прекращался, и драматург сумел удовлетворить требования почти всех театров страны. Число комедий Лопе де Вега росло с каждым годом с поразительной быстротой. По его собственному свидетельству, к 1603 г. он написал 219 комедий, в 1609 г. их было уже 483, в 1618 г.—800, в 1619 г.—900, в 1624 г. — 1070, а к году смерти поэта число сценических произведений, куда входили комедии, интермедии и ауто, превысило 1500. А по подсчету Монтальвана, им было написано 1 800 светских пьес и 400 ауто. Из всего этого огромного количества сохранилось только 431 произведение.

Тематический диапазон творчества Лопе де Вега совершенно необозрим. «Это стихотворная художественная летопись от времен короля Вамбы через все средние века до современной эпохи» (Петров).

Начальному периоду истории Испании посвящена комедия «Король Вамба», Реконкисте—«Последний гот Испании» и «Первый король Кастилии», распри между королем и феодалами изображаются в пьесе «Лучший судья — король» и в «Фуэнте Овехуна». Помимо пьес, посвященных истории Испании, у Лопе были комедии, сюжеты которых брались из новелл Боккаччо, из библии, народных легенд, сценариев commedia dell' arte. Многие фабулы извлекались непосредственно из житейских событий. Все, что заключало в себе интересные драматические конфликты, шло в дело.

Лопе де Вега, используя весь опыт, накопленный испанским театром со времен Энсины, Наарро, Руэды и Куэвы, сделал тот решительный шаг вперед, который определил собой образование оригинальной национальной драматургии, стоявшей на высоте подлинной поэзии.

Два направления, указанные Наарро для испанского театра, пьесы a noticia и пьесы a fantasia, в дальнейшем своем развитии привели к тому, что комедии бытовые оказались лишенными значительной социальной идейности и ограничивали свою тематику изображением вульгарной повседневности в духе историй, описанных в пасос Руэды или интермедиях Сервантеса. А комедии a fantasia, полные идейных порывов и наделенные страстными волевыми персонажами, как правило, имели рядом с реальными ситуациями и правдоподобными характерами фантастические коллизии, чудеса и аллегорические фигуры.

Лопе де Вега уничтожил это противоречие; он изгнал старинные нелепости из героических сюжетов и бытовую тематику поднял до уровня поэзии. Фабула в комедиях Лопе приобрела внутреннюю логику и, не нуждаясь в помощи инфернальных сил, развивалась теперь согласно естественным поступкам героев. Язык комедий Лопе, сохранив благородную поэтичность, достиг простоты разговорной речи.

Лопе де Вега, как большинство его современников, был не только драматургом — его перу принадлежало немалое количество лирических стихов, песен и эпических поэм. И это обстоятельство наложило сильный отпечаток на общий стиль его комедий.

Лопе не был реалистом-бытописателем в узком смысле этого слова. В его представлении человеческое бытие, перенесенное в сферу искусства, должно было неминуемо преобразиться и, сохранив свое основное жизненное содержание, приобрести тот возвышенный поэтический колорит, который делал изображаемое на сцене не оттиском неприглядной действительности, а осуществленной мечтой, воплощением реальных надежд и стремлений, осужденных на прозябание в обыденной жизни. Лопе де Вега верно улавливал правдивую тенденцию жизни современной действительности, пробуждающейся от средневековой спячки, полную страстей и надежд, но поэт эту истинную тенденцию отделял от ее реальных форм выражения, очищал по возможности от скверны обыденной жизни. Он создавал театр, воплощающий в себе радость человеческого бытия обходя неприглядные стороны человеческого быта. Поэт надеялся таким способом смягчить для себя и для своих зрителей кричащие противоречия исторической действительности

Но если Лопе де Вега поселял своих героев в условном мире поэзии то он сохранял эту поэзию на земле, он поэтизировал самую жизнь и, не стремясь преодолеть все невзгоды действительности, часто просто их обходил, с тем, чтобы из малых зерен жизненных радостей вырастить сады своей чудесной поэзии, уходящей глубоко корнями в землю и поднимающейся высокими кронами в небесную высь.

Для того чтобы создать такой поэтический театр в мрачные и голодные годы царствования Филиппов, поэту нужна была страстная и искренняя вера в жизнеутверждающую силу людей в гармоническое разрешение всех невзгод человеческой жизни. Гуманизм Лone проявлялся раньше всего в этой вере в гармонию,но подобная вера, как бы она ни была возвышенна, все же указывала на сословную ограниченность поэта, убежденного в незыблемости и целесообразности существующего уклада жизни.

Таким образом, гармоническое мировоззрение Лопе де Вега выступало одновременно и со своей прогрессивной и реакционной стороны. Прогрессивность взглядов поэта сказывалась в возможности раскрывать несоответствие между реальной жизнью и гуманистическим идеалом, реакционность же ее была в наивном разрешении действительных противоречий, переносимых в утопический мир патриархальной монархии. Вера в гармонию позволяла Лопе показывать величайшие социальные конфликты, так как поэт был искренне убежден, что все противоречия жизни могут быть в принципе разрешены идеальной королевской властью в такой же степени, как все моральные конфликты могут и должны исчезнуть, как только человек станет самим собой.

Гуманизм Лопе, естественно, приобретал феодальные черты, он как бы приспосабливался к нормам сословной дворянской идеологии. Но это приспособление происходило не умышленно, а в силу исторической закономерности. В комедиях Лопе де Вега гуманизм получал внешнюю дворянскую окраску, а дворянские идеалы приобретали не свойственное им гуманистическое содержание.

Лопе де Вега был искренним приверженцем идеи монархической власти. Но монархическая власть в представлении Лопе, как и в представлении гуманизма вообще, сохраняла только внешнюю форму исторически действующего государственного строя. Сам же по себе монархизм гуманистов был совершенно особой идеальной утопической системой народоправления, которая всем своим существом находилась в противоречии с реальной системой политического и общественного угнетения, составлявшего сущность действительно существующей монархической власти. Такое же противоречие существовало и в области моральной проблематики, где понятие сословной чести приобретало универсальное этическое значение и становилось формулой выражения самой природы.

Ренессансное перерождение старых феодальных норм, представлений о королевской власти и дворянской чести ярче всего обнаруживается на анализе «Звезды Севильи» и «Фуэнте Овехуна», наиболее популярных героических пьес поэта.

В своем теоретическом трактате Лопе де Вега писал: «Случаи чести — самые лучшие сюжеты, потому что они могут сильно волновать всех зрителей, а вместе с ними деяния добродетели, потому что добродетель любима всеми». Честь и добродетель в представлении поэта выступали в едином ряду. Для Лопе они были тождественны, так как чувство чести заключало в себе все требования высокой морали. Это чувство должно было определять собой содержание общественного поведения человека и, диктуя принципы отношения его к государству, становилось тем самым уже чувством общественного долга. Гражданственность выступала в рыцарском облике. В действительности же идеалы чести чаще всего были лишь красивым забралом, покрывавшим подлейшую жизнь дворян, а борьба за честь была лишь средством, предохранявшим рыцарский род от сословных унижений.

В «Звезде Севильи» Лопе де Вега лишь бегло упоминает об этом сословном значении идеи борьбы за честь. Доблесть фамилии отходит на задний план, и честь преобразовывается гуманистами в чувство человеческого достоинства. Беспредельная преданность идее чести, полное подчинение своих страстей благородным этическим нормам — все это предохраняет идеальных героев «Звезды Севильи» от тлетворного влияния эгоистических побуждений. Если свято блюсти законы чести, то человеческая совесть не может быть подкуплена, а человеческая воля не окажется направленной к ложным, корыстным целям. Честь сохраняет свободу и независимость личности, она дает возможность человеку согласовывать свои действия лишь с теми требованиями, которые диктуются природными, врожденными добродетелями людей.

Когда легкомысленный король дон Санчо очаровывается прелестной Эстрельей, его советник дон Ареас уверяет его в возможности быстро достигнуть желаемой цели. Советник надеется сломить строптивость брата девушки, Бусто Табера, подкупив его посулами и деньгами. Но надежды Ареаса не оправдываются: ни суровый Бусто Табера, ни прекрасная сестра его Эстрелья, ни жених ее Санчо Ортис — никто не жертвует честью во имя личных выгод и счастья. Напротив, все они готовы лишиться благополучия и жизни, отдав все это за чистоту незапятнанной чести, за свое право на свободу совести

Никакие силы, кроме личного морального убеждения человека, не могут главенствовать над честью. Целиком подчиняясь королю, Бусто Табера не признает королевской власти лишь над честью. «Ему лишь честь и совесть наши не подвластны», - говорит он. То же самое повторяет и Санчо Ортис

Для этих людей чувство чести не имеет ничего общего с тщеславной мыслью о сословных привилегиях, для них честь-это раньше всего возвышенный стимул морального долга, охраняющий людей от их низких эгоистических побуждений. Даже любовь и дружба должны порой отступить перед требованиями чести.

Потеряв ради обязательств чести лучшего друга и любимую женщину, Санчо, приговоренный к казни, говорит посланнику короля:

Молю лишь об одном: в минуту смерти

Меня вы звуков песни не лишайте:

Хочу я в новый, светлый мир вступить,

Как триумфатор, с песней торжества.

(Пер. С. Юрьева)

Победу чести Санчо Ортис торжествует как победу главного принципа своей жизни, как победу, ради которой он пожертвовал всем, чем только может пожертвовать человек. Он восклицает:

Довольна ли ты, честь? —

Свою победу торжествуй, но помни:

Она, как и победа в поле ратном,

Идет по трупам; стон и разрушенье

Вослед ее и крики торжества.

Победитель Санчо все же изнывает под тяжестью взваленного на его плечи груза: слово, данное королю, заставило рыцаря разрушить счастье самых близких ему людей, оно сделало его жестоким убийцей друга. Рыцарь обещал своему королю смыть пятно с его имени, и кровь Бусто Табера, оскорбившего короля, должна была пролиться. Санчо Ортис, выполняя свой долг, формально был верен закону чести, но этот закон попрал тот, кто повелел рыцарю вытащить шпагу из ножен и несправедливо защищать преступление от справедливых притязаний добродетели. Попрал закон чести преступный король, и Санчо Ортис в отчаянии восклицает:

Беда великая: быть королем

И в то же время королем не быть.

Нам нужно это понимать... Нет, лучше

Не должно понимать того, и я смолкаю.

Лопе не договаривает своей мысли до конца, но мысль его ясна: король дон Санчо Отважный недостоин называться королем. Вина его очевидна — он подчинился своим страстям, стал их жалким рабом и трусливым слугой. Король боится сознаться в своих злодеяниях и идет на любую ложь лишь для того, чтоб сохранить свое внешнее достоинство и не лишиться трона. Нищий духом, запутавшийся во лжи, король всячески хитрит и выкручивается, он упрашивает Ортиса солгать, требует от судей неправого решения и, лишь получив от всех отказ, отваживается на саморазоблачение. Короля охватывают страх, раскаяние, стыд, и он перерождается.

В драмах перевоспитание короля проводилось легко и просто: самовластный тиран превращался в народолюбивого правителя. Но подобное чудо никогда не свершилось в действительности. И, изображая его в своей пьесе, «Лопе уже покидал реальную почву и переходил в мир утопической социальной фантазии. Поэт изображал не сущее, а должное, то, о чем мечтали гуманисты, выражавшие затаенные надежды народа, стремившиеся пробудить у своих жестоких правителей чувство благородной человечности и установить на земле справедливый миропорядок. У поэта ясные представления о порочности законов реальной действительности сопровождались совершенно смутными проектами изменения этих несправедливых законов. Перерожденный дон Санчо прощен народом не потому, что точность короля священна, а потому, что сам король глубоко осуждает себя и говорит народу: «Отныне между мной и вами стен не будет никаких».

Заканчивает Лопе де Вега свою пьесу монологом короля, своеобразной декларацией утопической монархии.

Преодолев свои эгоистические страсти и подчинившись благородным законам чести, король из деспотического тирана превратился в справедливого монарха. С этого момента король, по мнению Лопе, находится в единстве с народом, так как им управляет уже не корыстный интерес, а те самые законы долга и чести, согласно которым народная масса, все честные люди создают свои представления о благородных поступках и добродетельной жизни.

Поиски идеального миропорядка у Лопе наивны и фантастичны, но в них ясно сказывается демократическая сущность его мечтаний, направленных к тому, чтоб улучшить жизнь бесправных, обездоленных людей. Идиллический монархизм Лопе имел определенный исторический смысл. «Все революционные элементы, которые образовывались под поверхностью феодализма, —писал Энгельс, — тяготели к королевской власти, точно так же, как королевская власть тяготела к ним».1

Это временное историческое единение революционных элементов и королевской власти с особой яркостью изображено в «Фуэнте Овехуна».

В этой героической драме народ восстает против узурпатора и насильника — командора ордена Калатравы и в своей борьбе с феодалом находит поддержку у короля, заинтересованного в обуздании феодальной власти. События, изображенные Лопе в «Фуэнте Овехуна» являются историческим фактом, известным по старинным испанским летописям. Там описывается бунт крестьян местечка Фуэнте Овехуна (1476), восставших и убивших своего господина дон Гомеса. В пьесе всесильный командор противопоставляется своим крестьянам, людям, сохранившим в себе достоинство доблесть воинов Реконкисты. Поэт показывает, что не высоко­чтимый дворянин, а трудовой народ поистине обладает честью. Разгневанный крестьянин говорит командору дон Гомесу:

Честный

Одним присутствием уж честь приносит,

Бесчестный же не может чести дать,

Как ни старайся — сам ее лишен.

(Пер. С. Юрьева)

Крестьянская девушка Хасинта бросает в лицо своему господину такие смелые слова:

Я дочь честнейшего отца, и если

Моим рождением тебя и ниже,

То краше я тебя обычьем нашим,

И нравственней тебя, и честью выше.

Дав потрясающую по своей революционной силе картину народного бунта, Лопе де Вега утверждал право народа с оружием в руках отстаивать свою честь. Но, поднимая революционное восстание, народ, в изображении Лопе, остается преданным своему королю. Вслед за воинственным возгласом:

Скорей берите шпаги, арбалеты,

Рогатины, пращи, ножи, дубины,—

следует верноподданнический выкрик:

Да здравствуют Фернанд и Изабелла,

Отцы родные, наши короли!

Авторитет королевской власти для Лопе был непоколебим. И все же, правдиво рисуя сцену суда, поэт силой своего реалистического гения невольно срывал с королевского облика ее идиллическое облачение.

Народ пытали по приказу короля, но никто из селения Фузнте Овехуна не выдал под пыткой зачинщиков восстания. Даже старик, женщина, даже мальчик в руках палача бесстрашно говорили, что командора убил народ — Фуэнте Овехуна.

Какой народ, какая доблесть, какая сила! —

так восклицала Лауренсия, и в ее возгласе слышался голос самого Лопе де Вега. Народ, а не король, был любимым героем поэта, создавшего гениальную драму о народном восстании, о героических крестьянах, сумевших отстоять свою честь.

Лопе де Вега в «Фуэнте Овехуна» сумел искусно объединить в идее чести и личную добродетель человека и классовое достоинство народа. Если Лауренсия вначале вступала в борьбу с командором из-за своего девичьего достоинства, то впоследствии этот частный случай сделался естественным поводом для народного восстания. Лопе видел, что в народе, в противовес разобщенности господствующего класса, личные и общественные цели переплетаются теснейшим образом. В «Фуэнте Овехуна» доказано, как чувство солидарности рождается в процессе борьбы с общенародным врагом— феодалом. Лауренсии и Фрондосо страшна не только личность самого злодея Гомеса, но и те права, которыми этот человек владеет. И поэтому, отстаивая свою любовь, они невольно должны были выступить против всего феодального произвола. Так личный протест перерастал в социальный. Любовь окрасилась в героические тона, и это сделало ее еще возвышенней и человечней. Лауренсия, вначале сдержанная в своих чувствах к Фрондосо, после того, как видит его самоотверженный подвиг, с радостью соглашается стать его женой.

В отличие от многих драматургов Ренессанса, Лопе показывал поэтичность и благородство любви не только во время юношеских увлечений своих героев, но и после их женитьбы. Если страсть глубока и искрения, если муж и жена друзья и соратники, то их любовь никогда не погаснет и нарушить ее не смогут никакие силы. Подобную картину поэт рисует в комедии. «Перибаньес и командор Оканьи», стоящей по своей социальной насыщенности рядом с «Фуэнте Овехуна».

Действие комедии начинается со свадьбы крестьянина Перибаньеса и крестьянки Касильды. Вся деревня ликует, крестьянский хор поет песни жениху и невесте.

Внезапно за сценой раздаются крики: отважный командор в сражении с быком оступился и получил рану. Командора приносят на сцену, и новобрачная, приводя его в чувство, восхваляет доблести рыцаря. Очнувшись, командор мгновенно очаровывается Касильдой. Дальнейшее развитие сюжета комедии заключается во всевозможных ухищрениях командора и его приближенных, принуждающих неприступную крестьянку ответить взаимностью на предложения командора. Ни подкуп, ни хитрости не помогают, ибо Касильда любит своего мужа, и она с негодованием отвергает все предложения рыцаря.

Перибаньес и Касильда вполне довольны своей жизнью.. На вопрос командора: «Ты счастлив, Перибаньес?» — Перибаньес отвечает:

Да, так счастлив,

Что никогда б крестьянскую одежду

Не променял на крест почтенный ваш.

(Пер. А. Сафронова)

Командор, видя тщетность своих ухаживаний, решает избавиться от присутствия супруга любимой женщины. Для этого подвертывается удобный случай: мавры нападают на кастильские земли, и командор предлагает Перибаньесу итти против них во главе крестьянского ополчения. Знаменательно, что Лone показывает, как «краса Испании», командор, призванный своим положением с оружием в руках защищать страну, превращается в подлого сластолюбца, изменяющего своему рыцарскому долгу во имя удовлетворения личных низменных страстей, в то время как «подлый» по своему рождению крестья­ нин становится истинным рыцарем, подлинным гражданином идущим с радостью на бой с врагами его родины. '

Командор, посылая Перибаньеса во главе отряда, назначает его капитаном и производит в дворяне. Крестьянин искренне гордится своим новым положением, и Лопе не осуждает его за это. Для самого поэта, как и для большинства его современников, идальгия все же оставалась символом благородства и доблести. Здесь феодальная категория теряла свой сословный смысл и становилась нормой человеческих достоинств вообще Но дворянство, монопольно претендующее на эти достоинства по существу давно уже их потеряло. На сцену выступают два отряда — рыцарский и крестьянский. И вот какие реплики раздаются по адресу дворян:

Крестьянин Инес

Коли посмотришь на эти два отряда,

Они похуже выглядят крестьян.

Кастанса

Одежда, может, у дворян новее,

Но доблестью они нам уступают.

Бласс

Коль мавры вдруг окажутся пред ними,

Вот, представляю, зададут галоп.

Во время отсутствия мужа командор ночью проникает в дом Перибаньеса и силой пытается овладеть Касильдой. Но Перибаньес, предчувствуя недоброе, возвращается с дороги домой, застает рыцаря на месте преступления и убивает его. Затем супружеская чета отправляется в Толедо к королю и королеве и сознается в убийстве командора. Выслушав их, король не только не признает за ними никакой вины, но еще воздает хвалу. за доблесть, с которой они отстаивали свою честь.

Идеальная королевская власть выступает у Лопе суровым защитником морали, но при этом поэт всегда подчеркивает, что в своем решении король действует не во имя абстрактной справедливости, а преследуя и собственные цели. Особенно ярко это показано в комедии «Лучший судья — король», где король заставляет непокорного ему рыцаря дон Тельо жениться на обесчещенной им крестьянке Эльвире и сейчас же после этого велит палачу обезглавить его, с тем чтоб Эльвира могла стать женой крестьянина Санчо, у которого похитил ее распутный рыцарь.

Лопе утверждает абсолютное равенство людей перед законами морали и любви. Там, где поселились истинные чувства, социальные привилегии и неравенство теряют всякий смысл. Крестьянка Инеса - так зовут героиню комедии «Крестьянка из Хетафе»—любит молодого идальго Феликса. Она идет на разные хитрости, чтоб отбить Феликса у других женщин, и в конце концов добивается своей цели. Инеса так хороша, умна, находчива, так ярка по сравнению с окружающими ее великосветскими дамами, что Феликс, пренебрегая сословной рознью, женится на Инесе и бесконечно счастлив этим. «Кто женился лучше чем я? — говорит он. — Я с ума схожу от счастья. Инеса так прекрасна. Не все ли равно, что она не донна? Шутки в сторону, я так счастлив, что нашел жену такого редкого ума, такую стройную и прекрасную».

Сочувственное изображение цельной натуры крестьянки, заставившей почувствовать всю нелепость дворянского чванства и пробудившей истинное человеческое чувство у легкомысленного Феликса, еще раз свидетельствует об устойчивости демократических симпатий Лопе, проявлявшихся в целом ряде его комедий. Показательна в этом отношении комедия «Разумный у себя дома». Поэт противопоставляет высокомерному идальго, адвокату Леонардо, крестьянина Мендо, сына угольщика. Леонардо и Мендо соседи, оба молоды, оба влюблены в своих жен. Своим спокойствием, здравым смыслом, чувством собственного достоинства Мендо импонирует своему соседу. Однако идальго беспрестанно поучает крестьянина хорошим манерам и искусству руководить женой. Дворянское звание Леонардо вовсе не вызывает каких-нибудь благоговейных чувств у Мендо, он даже и дружбу соседа отклоняет, так как у них разные интересы. Мендо очаровался своей будущей женой, увидев ее впервые за стиркой. Молодая, загорелая, сильная крестьянка лихо колотила вальком белье, расплескивая мыльную пену и весело распевая песню. Мендо любит Антону. Их связывает не только страсть, но и совместный труд. Супруги очень дружны, они любуются новорожденным ребенком и обмениваются друг с другом ласковыми словечками. ,

По-другому складываются отношения у соседа идальго. Леонардо и Эльвира тоже любят друг друга, но внутренней связи у этой пары все же нет. Страстный охотник, Леонардо часто подолгу покидает свой дом. Эльвире скучно, ей нечего делать. И поэтому, когда в деревне появляются два щеголя Дворянина, то она благосклонно принимает у себя в доме одного из них, в то время как другой, попытавшийся поухаживать за Антоной, получает от крестьянки решительный отпор. Леонардо, вернувшись домой с охоты раньше назначенного срока, застает у себя нежданного гостя. Честь его задета. Он бежитк Мендо, и тот помогает уладить конфликт. Таким образом Леонардо, поучавший крестьянина Мендо, как надо жить, оказывается глупцом в своем доме, а Мендо остается мудрецом в своей хижине. Если для Лопе нравственность является проявлением природы самого человека, то естественно, что она обитает среди прямых и неискушенных, честных крестьян а не в дворянском обществе, извращенном сословными предрассудками.

Этой же теме независимой любви, преодолевающей сословные предрассудки и домостроевские устои, посвящены многие другие комедии «плаща и шпаги».

Графиня Диана, героиня комедии «Собака на сене», влюбляется в своего слугу-секретаря Теодоро, человека неизвестного происхождения. Она не решается сначала вступить с ним в брак не потому, что ее самое смущает его происхождение, - она боится отрицательного отношения к этому факту со стороны окружающих, в глазах которых пострадает ее имя. Когда слуга Теодоро распространяет слух, что Теодоро — украденный сын аристократа, Диана немедленно отдает ему свою руку, хотя ни на минуту не верит этой выдумке. Ей важно только, чтобы этому верили окружающие, для нее же самой Теодоро остается таким же умным, благородным, красивым, какого бы происхождения он ни был.

Если любовь постоянно наталкивается на социальные препятствия, то еще в большей степени она вступает в единоборство с преградами, которые возникают для любящих сердец внутри патриархального быта. Особенно показательна в этом отношении комедия «Мадридская сталь».

В Белису влюбляется бедный идальго Лисардо. Девушка тоже отвечает ему взаимностью. Но ее зорко охраняет старая тетка ханжа Теодора. Влюбленные иногда мельком встречаются во время прогулок на Прадо. Чтоб получить возможность не только видеться, но и беседовать, молодые люди идут на хитрость. Белиса притворяется больной, и Лисардо вместе со слугой Бертраном, переодевшись врачом и его помощником, приходят ее лечить и предписывают принимать настойку из мадридской стали и ежедневно гулять и беседовать со знакомыми на Прадо. Простодушный родитель Белисы Пруденсио верит этой рецептуре и поручает своей бдительной сестре Теодоре водить дочь на ежедневные медицинские прогулки. Чтоб отвести внимание тетки от влюбленной пары, самоотверженный приятель Лисардо Рисело принимается ухаживать за Теодорой и вскоре добивается того, что престарелая ханжа превращается в страстно влюбленную даму.

После целого ряда перипетий, переодеваний и путаниц дело заканчивается тремя свадьбами: Лисардо женится на Белисе, Рисело — на своей возлюбленной Марселе, а слуга Бертран — на служанке Леонарде.

Подобными сценами кончалось большинство испанских комедий. Для Лопе свадьба, помимо сюжетного значения — все муки любви кончены, все узлы развязаны, — имеет еще важное этическое значение, так как свадьба в условиях строгой католической морали оправдывала любовные прегрешения героев, которые обычно происходили во время их не всегда сдержанных ухаживаний.

Лопе в своих комедиях не мог не считаться с католической моралью, но он не хотел ей подчинять темперамент и волю своих героев. Поэтому драматург разрешает любовным парам безоглядно отдаваться порывам своей страсти, с тем чтобы законным браком самые отчаянные hazañas de amor (деяния любви) ввести в лоно католической добродетели.

Леонарда, героиня комедии «Валенсианская вдова», потеряв мужа, отстраняет от себя все назойливые ухаживания городских фатов и третирует мужчин до тех пор, пока не встречает в церкви юного Камило. Вдовушка влюбляется в молодого человека молниеносно. Но свидания с незнакомцем запретны. Тогда она подсылает к Камило своего слугу Урбана, и тот приводит его ночью, предварительно спустив ему на глаза клобук. Сама Леонарда во время свиданий надевает маску или тушит спет. Камило продолжительное время ходит по ночам к таинственной даме, прозванной им Дианой, и остается ей верным, пока не встречает на улице неприступную вдову и не признается ей в любви, жалуясь на бесплодность своих ночных похождений. Он говорит Леонарде:

Вы перл в создании творца.

И, наконец, устать не трудно,

Служа томительно и нудно

Какой-то даме без лица.

(Пер. М. Лозинского)

Леонарда огорчена: как мог Камило так легко отказаться от своих клятв ночной незнакомке! Значит, он такой же подлый и низкий человек, как все. Закон общественной морали принуждает Леонарду свою открытую искреннюю влюбленность подменять искусственным маскарадом. Спасая свое имя, она требует, чтобы юноша любил ее, как некую мечту, являющуюся к нему в короткие часы ночных свиданий. И вот за эту причуду, за эту пустую, лишенную жизненного содержания поэтичность ей мстит сама жизнь: любовник изменяет ей как поэтическому видению и страстно признается в любви как живой женщине.

Комедия оканчивается соединением Леонарды и Дианы и традиционной свадьбой.

Это единство мечты и плоти, образно выраженное в «Валенсианской вдове», символизирует собой сущность поэзии Лопе, в которой всеодухотворяющая любовь поэтизирует повседневную прозу. Чем искренней и непосредственней чувства людей, тем они поэтичней, поэтому Лопе де Вега достигает наивысшей лирической силы именно в крестьянских пьесах, там, где любовь проявляется как чудодейственное свойство самой природы. Лопе всегда иронизирует над внешней красивостью любовных тирад, над позами и фразами, выдающими себя за истинные порывы страсти. Поэту ненавистна эта внешняя поэтичность: он видит поэзию любви не в ее форме, а в самом содержании этого чувства. Лопе своими комедиями утверждает что люди в наибольшей степени проявляют свою благородную природу тогда, когда любят. Любящий человек, преследуя личную цель и наслаждаясь сам, в то же время не становится эгоистом. Гуманисты в собственническом обществе, в мире эгоистических страстей видели в любви единственную страсть, в которой существовала естественная гармония между личными и альтруистическими побуждениями человека. Любящий человек удовлетворяет свои страсти не потому, что он подчиняет себе другую личность, а в результате самозабвенной преданности и глубочайшего уважения к этой другой личности. Человек благородней всего становился в любви, и поэтому любовь была главной темой Лопе де Вега. Любовь в комедиях Лопе приобретала, так же как и чувство чести, универсальный характер, так как в ней в чистом виде проявлялась органическая мораль природы.

Если в пьесах, посвященных чести, главную роль часто играли мужчины, то в любовных комедиях центральное место принадлежало женщине. Непосредственность женских натур и самозабвенная преданность страстям были вернейшим залогом выявления естественной морали. Но страстные, вольнолюбивые героини Лопе имели очень немного точек соприкосновения с реальными доньями Мадрида или Валенсии. В испанском быту, конечно, было много тех подвигов в любви, которые описывал Лопе в своих комедиях, — ночные серенады и дуэли, похищение невест и тайные браки, — бывали подобные случаи и в биографии самого поэта, но все это не имело такого массового характера, как в его комедиях, и к тому же происходило в таком бытовом окружении, которое лишало эти отчаянные поступки их возвышенной поэтичности. Но Лопе де Вега этим не смущался — показанные им подвиги в любви вовсе не претендовали на передачу реальных бытовых историй. Hazañas de amor, полные юношеского задора, энергии и жизнерадостности, выражали собой существенный смысл времени, живущего еще надеждами на возможность победы благородной природы человека над стеснительными условиями его реального существования. Провозглашая любовь как откровение этой истинной сущности человека, Лопе утверждал себя великим гуманистом, умеющим сохранить горячее сердце под темной сутаной духовного лица.

В расцвете своей поэтической деятельности, в 1614 г., Лопе принял пострижение и стал священником, затем он был в 1628 г. произведен в главные капелланы священной конгрегации и получил от короля почетное звание брата Мальтийского ордена. Но духовная карьера не отражалась на творчестве великого поэта. Даже в одной из своих последних пьес, в трагедии «Наказание — не мщение», написанной чуть ли не в семидесятилетнем возрасте, Лопе, выступая строгим моралистом, в силу художественной истинности изображаемых страстей невольно оправдал то, что собирался строго заклеймить.

Развратный и деспотический старик, герцог Феррарский, узнает о любви между своей юной женой Кассандрой и его собственным сыном Фредерико. В гневе герцог велит связать и покрыть плащом Кассандру, а затем приказывает своему сыну убить этого связанного человека, якобы нанесшего ему страшное оскорбление. Не ведая того, Фредерико послушно убивает свою возлюбленную, а герцог в это время зовет слуг и приказывает предать смерти убийцу своей жены. Фредерико убивают и кладут рядом с трупом Кассандры. Герцог торжественно говорит: «Наказывать—не значит отвергать законы правосудья». Но это правосудие, истинное для католической морали, становится совершенно бесчеловечным, так как правда естественных чувств в самой пьесе восстает и рушит жестокую мораль.

Жизнеутверждающий характер гения Лопе де Вега теснейшим образом связал его творчество с жизнью испанского народа и сделал его популярнейшим народным поэтом.

Когда Лопе де Вега умер в своей тихой монашеской келье, вся страна погрузилась в траур. Более ста поэтов посвятили памяти умершего оды, написанные на испанском, латинском, французском, португальском и итальянском языках. Великий гений испанского театра ушел из жизни, но он оставил после себя не только множество комедий, не только такую блестящую смену, как Тирсо де Молина и Кальдерон, но и десятки других воспитанных им поэтов, среди которых особенно выделялись Гильен де Кастро, Луис де Гевара, Руис де Аларкон. Гильен де Кастро (1569—1631), старший представитель школы Лопе, обязан своей известностью главным образом Драме, посвященной Сиду («Юные годы Сида»), основанной преимущественно на народных «романсах» и хрониках, в которых воспеваются подвиги народного героя Родриго Диаса, одного из деятелей Реконкисты. Темой «Юных лет Сида» является оскорбление отца Сида графом Лосано, месть Сида за отца и трагические эпизоды любви Сида и дочери графа Лосано, Лишены. Все эпизоды в «Юных годах Сида» концентрируются вокруг личности Сида, подчеркивают его преданность родине, королю, его отвагу, героизм, черты христианина (в эпизоде с прокаженным). Драма Гильена де Кастро послужит моделью для Корнеля, который, лишив ее национального поэтического своеобразия, придаст испанскому сюжету глубокий гуманистический смысл.

Луис де Гевара (1579—1644), автор популярного «Хромого беса», был широко известен и как драматург, писавший главны образом на исторические темы. Продолжая традицию драматургии Лопе, Гевара писал пьесы из истории героического прошлого своего народа. Среди исторических хроник Гевара особенно выделяется драма «Дон Алонзо Перес де Гусман», в которой великий полководец во имя защиты родины жертвует жизнью своего сына.

Следуя примеру Лопе, Гевара сочинял и комедии из крестьянской жизни («Луна Сьерры», «Крестьянка из Вери»), в которых преобладали демократические тенденции не только при столкновениях крестьян и феодалов, но и во взаимоотношениях зажиточной и беднейшей части деревни.

Третьим крупным драматургом школы Лопе был Хуан Руис де Аларкон (1581—1639). приобретший большую известность благодаря двум своим комедиям—«Сеговийский ткач» и «Сомнительная правда».

В «Сеговийском ткаче» изображается деятельная натура дон Фернандо, вынужденного под видом ткача скрываться от преследований врагов его отца, безвинно казненного королем по лживому доносу придворных. Фернандо организует шайку, мстит своим многочисленным врагами добивается, наконец, установления невиновности отца и милости короля.

В «Сомнительной правде» Аларкон создает замечательный образец психологически углубленного характера — это лжец Гарсиа, который врет без всякой корыстной цели, увлекаемый самим процессом вранья, в результате которого воля и разум Гарсиа оказываются в плену его собственных химер. Комедия Аларкона впоследствии послужит примером для «Лжеца» Корнеля. Но как бы разнообразны ни были темы и сюжеты у последователей Лопе, все они, что бы ни писали, развивали лишь ту или другую отрасль творчества el mostruo del naturaleza.

Примечания.

1 Маркс и Энгельс, Собр. соч., т. XVI, ч. 1-я, стр. 445.

© 2000- NIV